Валерий Балковский:
Поход к К-219 вспоминается много чем.
И «Айовой», и всей сворой расходящихся по домам после учений ненаших кораблей, и «Лося», которого вычислили с Андреем Егоровым по пикам в Полиноме, когда наш кораблик шуровал на 25-29 узлах, и «Лось» в подводном положении перся за нами на таких ходах...
А ещё помню И.И.Баева, его сигнальцы на всякий случай шили кубинский флаг, если бы пришлось туда сходить.
Но... Не случилось...
А случилось много трагического с К-219...
Вот такая история....

Анатолий Хренов:
Помню этот день! Сидел на вахте в ПЭЖе, сыграли боевую и несколько часов тишины. Много мыслей разных в голове пронеслось! А потом Командир сказал про боевую задачу. На следующий день тащил два хлебных мешка из города с зубной пастой и «беломором». А по итогам похода во второй отпуск поехал.

Андрей Рябинин:
Интересно. Вроде я комдивом связи был, а про Кубинский флаг, не помню.
Зато хорошо помню, как ночью была боевая тревога. Я проснулся с мыслью, что дежурный по кораблю редиска, хоть бы сигнал тревоги правильно подавать научился. Потом голосом по трансляции: «Боевая тревога!». Буквально слетел с койки и меньше, чем за минуту уже сидел, одетый, в кресле, в КПС. Меня поразило то, что все матросы, прибывавшие на боевые посты и пробегавшие мимо меня, были в трусах, с заправками формы в руках. После того, как доложил Белинину о готовности к бою и походу, сидим и смотрим, как дураки, друг на друга и мысль «Война?»

Анатолий Хренов:
Да, проскакивала такая мысль. Тем более, что долго никаких пояснений не было, пока Командир по трансляшке причину не объявил.
За мою службу 1984-1987 боевую играли всего 2 раза. Второй, когда из дока в Росляково вытащили, это как раз было после этого похода к затонувшей лодке, тогда шквалом на берег потянуло а у нас кроме газовых турбин ничего не было, но кочегары тогда котёл так резко затопили и доложили, что готовы дать ход, что даже кап2 Николаев переспросил, насколько это верно. Его кресло в ПЭЖе как раз у меня за спиной было.
Николаев тогда командиром БЧ-5 был, а моим комдивом Яиков В.В. был, отличнейший был человек, как впрочем, и Николаев. У Николаева погоняло было «сквозняк», и кстатии, не беспочвенно. Сидишь по тревоге в ПЭЖе, слышишь доклады один за одним, ПЭЖ, носовая машина, прибыл командир БЧ и почти сразу один за одним отсек УК, реакторный, кормовая, 4 электростанция и почти сразу он в ПЭЖ спускается, ну и за ним прихваченные! А дальше КЗИ из средней аварийной партии и забег прихваченных с носилками с раненым и огнетушителями! Блин, столько воспоминаний и на всю жизнь! Ни разу не пожалел, что на Кирове служил!

Виктор Гарбузюк:
Все забыли про май 1984 и РТБ вот тогда была по настоящему боевая тревога. Корабль стоял в ППР.

Андрей Егоров:
Да, тогда я очканул маленько, когда в ЦП «Полином» прибежал Толя Тишкевич (ответственный сдатчик от промышленности) и дрожащим голосом произнес: «там рвануло, вспышка и гриб поднялся...»

Андрей Рябинин:
Витя, я в мае 84-го, сам сигнал боевой тревоги не застал. Я возвращался на корабль с радиозавода в Мурманске, это было, в районе 19-ти часов. Помню, иду по причалу и вижу, что на Окольной чёрный дым. Это ещё до того, как взрывы начались. Мне сосед, военный строитель, позже, фото воронов показывал. Впечатлило. А старшая ещё долго при пролёте самолётов над городом лезла под стол прятаться, с криком - «ракеты летят».

Виктор Гарбузюк:
Я на трапе стоял, а на корабле было комсомольское собрание. И только с трапа сменился и собрался на сход, тут всё и произошло. И сход накрылся медным тазом на все дни.

Андрей Рябинин:
А я стоял дежурным по связи. Приехал с Мурманска и повязку нацепил. Меня подменили, пока на завод ездил, ЗАС в ремонт сдавал.

Велерий Балковский:
Тревога меня застала практически на трапе, тоже собирался на сход, к семье, к детям....
Когда грохнуло, понял что в "моей консерватории что-то надо подправить"....
Про то, как эвакуировалась жена с тремя малыми и коляской из дома Сизова 3 на Восточку - отдельная история...

Андрей Рябинин:
Значит ты меня на трапе встретил, когда я вернулся. И как моя с Душенова 13, тоже.

Виктор Гарбузюк:
Мои были в Ленинграде, поэтому был спокоен, жилья в Североморске тоже не было. Был готов к бою, когда прозвучали слова командира корабля «По ракетам, идущим на город и корабль, стрельбу разрешаю». На визирных колонках кормовых полубатарей АК-630 стояли комбаты Гуртовой и Никошин.

Андрей Рябинин:
Да. Помню, как они потом, на вечернем чае рассказывали, как трудно было сопровождать летяще кувырком, по непредсказуемой траектории, цели.
Я перед вторым взрывов поднялся из КПС на сигнальный. Любопытство одолело. И в это время бахнуло. Смотрю, чёрный гриб поднимается, подумал, что может ядерный, меня ударной волной в борт впечатало, правда не сильно, скорее, от неожиданности. Сосед, потом сказал, что порядка 2-х килотонн было.

Сергей Медведев:
Здравствуйте! 2 тысячи тонн - это 4 000 «гранитов» примерно (мог чуть ошибиться). Наше поколение без калькуляторов считать может.
В простом снаряжении, разумеется.

Андрей Рябинин:
В штабеле было 400 ракет. Боевая головка, плюс топливо. На фото, что мне показывали, яма, как сказали, глубиной метров 10. Жуткое зрелище, я скажу.
Как это рвануло вместе, хрен его знает. Но впечатлило. Если бы не своими глазами взрыв видел.

Георгий Куц:
А потом в Североморск завезли 2 вагона оконного стекла и Сизова 3 начала стеклить окна..

Игорь Иванов:
Может быть, я упустил в общении что-то, тогда извиняюсь, но я помню ещё одну боевую тревогу: в Средиземном море на боевой службе, когда стояли в Тунисском проливе и умер Андропов. Мы тогда не знали об этом и с удивлением не понимали, почему проходящий французский фрегат шёл с гудком и приспущенным флагом...

...А на причале находился 100-мм боезапас, так его загрузили на корабль в мгновение ока как никогда... матросы заносили снаряды без ящиков и складывали в кубриках на койках... потом уже после отбоя тревоги сносили в погреба....

Андрей Рябинин:
Да, причал помню хорошо хорошо. Ещё баллоны со сжатыми глазами стояли рядом со снарядами.

Игорь Федоренко:
А я в апреле ушёл в отпуск и всё это пропустил. А друг мой, служивший как раз в Окольной, в этот день был там начальником караула. Впечатлений получил массу!

Игорь Иванов:
Мы с Толей Дорофей жили на Сизова 8 и были очевидцами остекления во дворе Сизова 3. Стояли столы...

Анатолий Хренов:
Пожар на складах боезапаса не при мне был, мы только в конце июня на борт поднялись. Но люди рассказывали, как «Шура Невский», дымя трубами в узкость пошёл и кран самоходный, который буксирами таскали, тоже своим ходом шёл.

Андрей Рябинин:
От причалов ушли все самотопы, кроме «Тобола», «приваренного» к причалу, и нас. Свалка кораблей на рейде была сумасшедшая. Как никто не столкнулся, уму поразительно.

Игорь Федоренко:
Нам банка 0.7 метра за кормой не позволяла самостоятельно от причала отойти. А все буксиры туда же рванули, на выход...

Андрей Рябинин:
Игорь, на сколько я помню, мы стояли в ППР в 24-часовой готовности к даче хода. Говорили, что механики обеспечили готовность через 12 часов. Тут механики могут прокомментировать. Я тогда не слишком интересовался нюансами.

Игорь Федоренко:
Я, как уже писал, был очень далеко, поэтому состояния ППУ не знаю. Но знаю, что без буксиров от 7 причала никогда не отходили из-за этой банки.

Анатолий Хренов:
Насколько помню из рассказов, был снят клапан с паропровода главного пара на ГТЗА, и его парни как-то быстро на место поставили. Точно помню, что многие матросы с АДД тогда в отпуска поехали.

Виктор Гарбузюк:
Банка - банкой, а вот единственный корабль, который мог прикрыть город от неуправляемых ракет, был «Киров», и в самом начале нашего диалога я не случайно вспомнил слова и команду нашего командира Александра Сергеевича Ковальчука.

Михаил Кабанов:
Я прибыл на борт Крейсера в ноябре 1984 года, после учебки. Могу ошибаться, но 20 декабря умер министр обороны СССР Маршал СССР Устинов Д.Ф. Вроде тогда тоже играли боевую тревогу… Эх сколько лет прошло, но в душе тлеет тёплый огонёк радости, счастья и немного грусти от причастности к такому Великому делу - Защите рубежей Родины на ТАРК «Киров»!!! Могу с уверенностью сказать: Слава Богу за то, что дал познать флотскую науку несения вахт, борьбы за живучесть корабля и особенно за флотскую дружбу!!!